Новости  Акты  Бланки  Договор  Документы  Правила сайта  Контакты
 Топ 10 сегодня Топ 10 сегодня 
  
14.12.2015

Есенин все стихи

С первых сборников1916; «Сельский часослов», 1918 выступил как тонкий лирик, мастер глубоко психологизированного пейзажа, певец крестьянской Руси, знаток народного языка и народной души. В 1919-23 входил в группу имажинистов. Трагическое мироощущение, душевное смятение выражены в циклах «Кобыльи корабли» 19201924поэме 1925. В поэме 1924посвящённой бакинским комиссарам, сборнике «Русь Советская» 1925поэме 1925 Есенин стремился постигнуть «коммуной вздыбленную Русь», хотя продолжал чувствовать себя поэтом «Руси уходящей», «золотой бревенчатой избы». В состоянии депрессии покончил жизнь самоубийством. Милый мой, ты у меня в груди. Предназначенное расставанье Обещает встречу впереди. До свиданья, друг мой, без руки, без слова, Не грусти и не печаль бровей, - В этой жизни умирать не ново, Но и жить, конечно, не новей. Устинова вспоминает, что 27 декабря она зашла в номер к Есенину, «Сергей Александрович стал жаловаться, что в этой «паршивой» гостинице даже чернил нет и ему пришлось писать сегодня утром кровью. Сергей Александрович подошёл к столу, вырвал из блокнота написанное утром кровью стихотворение и сунул Эрлиху во внутренний карман пиджака. Эрлих потянулся рукой за листком, но Есенин его остановил: «Потом есенин все стихи, не надо! Эрлих прочитал только на следующий день после смерти Есенина. Напечатанное в «Красной газете» в тот же день, оно вскоре стало широко известно. Может, поздно, может, слишком рано, Есенин все стихи о чём не думал много лет, Походить я стал на Дон-Жуана, Как заправский ветреный поэт. Что со мною сталось? Каждый день я у других колен. Каждый день к себе теряю жалость, Не смиряясь с горечью измен. Есенин все стихи всегда хотел, чтоб сердце меньше Билось в чувствах нежных и простых, Что ж ищу есенин все стихи очах я этих женщин - Легкодумных, лживых и пустых? Удержи меня, моё презренье, Я всегда отмечен был тобой. На душе холодное кипенье И сирени шелест голубой. На душе - лимонный свет заката, И всё то же слышно сквозь туман, - За свободу в чувствах есть расплата, Принимай же вызов, Дон-Жуан! И, спокойно вызов принимая, Вижу я, что мне одно и то ж - Чтить метель за синий цветень мая, Звать любовью чувственную дрожь. Так случилось, так со мною сталось, И с того у многих я колен, Чтобы вечно счастье улыбалось, Не смиряясь с горечью измен. Не смотря в лицо, от страсти млеешь, Мне на плечи руки опустив. Молодая, с чувственным оскалом, Я с тобой не нежен и не груб. Расскажи мне, скольких ты ласкала? Сколько рук ты помнишь? Знаю я - они прошли, как тени, Не коснувшись твоего огня, Многим ты садилась на колени, А теперь сидишь вот у есенин все стихи. Пусть твои полузакрыты есенин все стихи И ты думаешь о ком-нибудь другом, Я ведь сам люблю тебя не очень, Утопая в дальнем дорогом. Этот пыл не называй судьбою, Легкодумна вспыльчивая связь, - Как случайно встретился с тобою, Улыбнусь, спокойно разойдясь. Да и есенин все стихи пойдёшь своей дорогой Распылять безрадостные есенин все стихи, Только нецелованных не трогай, Только негоревших не мани. И когда с другим по переулку Ты пройдёшь, болтая про любовь, Может быть, я выйду на прогулку, И с тобою встретимся мы вновь. Отвернув к другому ближе плечи И немного наклонившись вниз, Ты мне скажешь тихо: «Добрый вечер! » Я отвечу: «Добрый вечер, miss». И ничто души не потревожит, И ничто её не бросит в дрожь, - Кто любил, уж тот любить не может, Кто сгорел, того не подожжёшь. Да, ты кажешься мне распростёртой, И, пожалуй, увидеть я рад, Как лиса, притворившись мёртвой, Ловит воронов и воронят. Ну, и что же, лови, я не струшу. Только как бы твой пыл не погас? На мою охладевшую душу Натыкались такие не раз. Не тебя есенин все стихи люблю, дорогая, Ты лишь отзвук, лишь только тень. Мне в лице твоём снится другая, У которой глаза - голубень. Пусть она и не выглядит кроткой И, пожалуй, на вид холодна, Но она величавой походкой Всколыхнула мне душу до дна. Вот такую едва ль отуманишь, И не хочешь пойти, да пойдёшь, Ну, а ты даже в сердце не вранишь Напоённую ласкою ложь. Но и всё же, тебя презирая, Я смущённо откроюсь навек: Если б не было ада и рая, Их бы выдумал сам человек. Ещё как будто берегу В душе утраченную юность. Подруга охладевших лет, Не называй игру любовью, Пусть лучше этот лунный свет Ко мне струится к изголовью. Пусть искажённые черты Он обрисовывает смело, - Ведь разлюбить не сможешь ты, Как полюбить ты не сумела. Любить лишь можно только раз, Вот оттого ты мне чужая, Что липы тщетно манят нас, В сугробы ноги погружая. Ведь знаю есенин все стихи и знаешь есенин все стихи, Что в этот отсвет лунный, синий На этих липах не цветы - На этих липах снег да иней. Что отлюбили мы давно, Ты не меня, есенин все стихи я - другую, И нам обоим всё равно Играть в любовь недорогую. Но всё ж ласкай и обнимай В лукавой страсти поцелуя, Пусть сердцу вечно снится май И та, что навсегда люблю я. Словно за деревню есенин все стихи ты вышел. И, как пьяный сторож, выйдя на дорогу, Утонул в сугробе, приморозил ногу. Ах, и сам я нынче чтой-то стал нестойкий, Не дойду до дому с дружеской попойки. Там вон встретил вербу, там сосну приметил, Распевал им песни под метель о лете. Сам себе казался я таким же клёном, Только не опавшим, а вовсю зелёным. Есенин все стихи, утратив скромность, одуревши в доску, Как жену чужую, обнимал берёзку. Любимая, ну, что ж! Я видел их и видел есенин все стихи, И эту гробовую дрожь Как ласку новую приемлю. И потому, что я постиг Всю жизнь, пройдя с улыбкой мимо, - Я говорю на каждый миг, Что всё на свете повторимо. Не всё ль равно - придёт другой, Печаль ушедшего не сгложет, Оставленной и дорогой Пришедший лучше песню сложит. И, песне внемля в тишине, Любимая с другим любимым, Быть может, вспомнит обо мне Как о цветке неповторимом. Ты сама ведь знаешь, знаешь хорошо - Не тебя я вижу, не к тебе пришёл. Проходил я мимо, сердцу всё равно - Просто захотелось заглянуть в окно. Снеговое раздолье, Тонкий лимонный лунный свет. Сердцу приятно с тихою болью Что-нибудь вспомнить из ранних лет. Снег у крыльца как песок зыбучий. Вот при такой же луне без слов, Шапку из кошки на лоб нахлобучив, Тайно покинул я отчий дров. Снова вернулся я в край родимый. Грустно стою я, как странник гонимый, - Старый хозяин своей избы. Молча я комкаю новую шапку, Не по есенин все стихи мне соболий мех. Вспомнил я дедушку, вспомнил я бабку, Вспомнил кладбищенский рыхлый снег. Все успокоились, все там будем, Как в этой жизни радей не радей, - Вот почему так тянусь я к людям, Вот почему так люблю людей. Вот отчего я чуть-чуть не заплакал И, улыбаясь, душой погас, - Эту избу на крыльце с собакой Словно я вижу в последний раз. Снова я вижу родную околицу, Через метель огонёк у окна. Все мы бездомники, много ли нужно нам. То, что далось мне, про то и пою. Вот я опять за родительским ужином, Снова я вижу есенин все стихи мою. Смотрит, а очи слезятся, есенин все стихи, Тихо, безмолвно, как будто без мук. Хочет за чайную чашку взяться - Чайная чашка скользит из рук. Милая, добрая, старая, нежная, С думами грустными ты не дружись, Слушай - под эту гармонику снежную Я расскажу про свою тебе жизнь. Много я видел и много я странствовал, Много любил я и много страдал, И оттого хулиганил и пьянствовал, Что лучше тебя никого не видал. Вот и опять у лежанки я греюсь, Сбросил ботинки, пиджак свой раздел. Снова я ожил и снова надеюсь Так же, как в детстве, на лучший удел. А за окном под метельные всхлипы, В диком и шумном метельном чаду, Кажется мне - осыпаются липы, Белые липы в нашем саду. Видно, чёрт их на землю принёс. В залихватском степном разгоне Колокольчик хохочет до слёз. Ни луны, есенин все стихи собачьего лая В далеке, в стороне, в пустыре. Поддержись, моя жизнь удалая, Я ещё не навек постарел. Пой, ямщик, вперекор этой ночи, - Хочешь, сам я тебе есенин все стихи Про лукавые девичьи очи, Про весёлую юность мою. Эх, бывало, заломишь шапку, Да заложишь в оглобли коня, Да приляжешь на сена есенин все стихи, - Вспоминай лишь, как звали меня. И откуда бралась осанка, А в полуночную тишину Разговорчивая тальянка Уговаривала не одну. Конь издох, опустел наш двор. Потеряла тальянка голос, Разучившись вести разговор. Но и всё же душа не остыла, Так приятны есенин все стихи снег и мороз, Потому что над всем, что было, Колокольчик хохочет до слёз. Я всегда, когда глаза закрою, Говорю: «Лишь сердце потревожь, Жизнь - обман, но и она порою Украшает радостями ложь». Обратись лицом к седому небу, По луне гадая о судьбе, Успокойся, смертный, и не требуй Правды той, что не нужна тебе. Хорошо в черёмуховой вьюге Думать так, что эта жизнь - стезя. Пусть обманут лёгкие подруги, Пусть изменят лёгкие друзья. Пусть меня ласкают нежным словом, Пусть острее бритвы злой язык. Я живу давно на всё готовым, Ко всему безжалостно привык. Холодят мне душу эти выси, Нет тепла от звёздного огня. Те, кого любил я, отреклися, Кем я жил - забыли про меня. Но и всё ж, теснимый и гонимый, Я, смотря с улыбкой на зарю, На земле, мне близкой и любимой, Эту жизнь есенин все стихи всё благодарю. Ведь за кладбищенской оградой Живое сердце не стучит. Ты есенин все стихи августом и рожью И наполняешь тишь полей Такой рыдалистою дрожью Неотлетевших журавлей. И, голову вздымая выше, Не то за есенин все стихи - за холмом Я снова чью-то песню слышу Про отчий край и отчий дом. И золотеющая осень, В берёзах убавляя сок, Есенин все стихи всех, кого любил и бросил, Листвою плачет на песок. Скоро, есенин все стихи Ни по моей, ни чьей вине Под низким траурным забором Лежать придётся так же мне. Погаснет ласковое пламя, И сердце превратится в прах. Друзья поставят серый камень С весёлой надписью в стихах. Но, погребальной грусти внемля, Я для себя сложил бы так: Любил он родину и землю, Как любит пьяница кабак. Стонет ветер, протяжен и глух. Кто же сердце порадует? Кто его успокоит, мой друг? С отягчёнными веками Я смотрю и смотрю на луну. Вот опять петухи кукарекнули В обосененную тишину. И летающих звёзд благодать. Загадать бы какое желание, Да не знаю, чего пожелать. Что желать под житейскою ношею, Проклиная удел свой и дом? Я хотел бы теперь хорошую Видеть девушку под окном. Чтоб с глазами она васильковыми Только мне - не есенин все стихи - И словами и чувствами новыми Успокоила сердце и грудь. Чтоб под этою белою лунностью, Принимая счастливый удел, Я над песней не таял, не млел И с чужою весёлою юностью О своей никогда не жалел. Облетевший тополь серебрист и светел. Дальний плач тальянки, голос одинокий - И такой родимый, и такой далёкий. Плачет и смеётся песня лиховая. Где ты, моя липа, липа вековая? Я и сам когда-то в праздник спозаранку Выходил к есенин все стихи, развернув тальянку. А теперь я милой ничего не значу. Под чужую песню и смеюсь и плачу. Равнина дорогая, И свинцовой свежести полынь. Никакая родина другая Не вольёт мне в грудь мою теплынь. Знать, у всех у нас такая участь, И, пожалуй, всякого спроси - Радуясь, свирепствуя и мучась, Хорошо живётся на Руси. Свет луны, таинственный и длинный, Плачут вербы, шепчут тополя. Но никто под окрик журавлиный Не разлюбит отчие поля. И теперь, когда вот новым светом И моей коснулась жизнь судьбы, Всё есенин все стихи остался я поэтом Золотой бревенчатой избы. По ночам, прижавшись к изголовью, Вижу я, как сильного врага, Как чужая юность брызжет новью На мои поляны и луга. Но и всё же, новью той теснимый, Я могу прочувственно пропеть: Дайте мне на родине любимой, Всё любя, спокойно умереть! На затылке кепи, В лайковой перчатке смуглая рука. Далеко сияют розовые степи, Широко синеет тихая река. Я - беспечный парень. Только б слушать песни - сердцем подпевать, Только бы струилась лёгкая прохлада, Только б не сгибалась молодая стать. Выйду за дорогу, выйду под откосы, - Сколько там нарядных мужиков и баб! Что-то шепчут грабли, что-то свищут косы. «Эй, поэт, послушай, слаб ты иль не слаб? Полно плавать в небо. Как ты любишь долы, так бы труд любил. Ты ли деревенским, ты ль крестьянским не был? Размахнись косою, покажи свой пыл». Ах, перо не грабли, ах, коса не ручка - Но косой выводят строчки хоть куда. Под весенним солнцем, под весенней тучкой Их читают люди всякие года. К чёрту я снимаю свой костюм английский. Что же, дайте косу, я вам покажу - Я ли вам не свойский, я ли вам не близкий, Памятью деревни я ль не дорожу? Нипочем мне есенин все стихи, нипочем мне кочки. Хорошо косою в утренний туман Выводить по долам травяные строчки, Чтобы их читали лошадь и баран. В этих строчках - песня, в этих строчках - слово. Потому и рад я в думах ни о ком, Что читать их может каждая корова, Отдавая плату тёплым молоком. Июль 1925, Москва Каждый труд благослови, удача! Рыбаку - чтоб с рыбой невода, Пахарю - чтоб плуг его и кляча Доставали хлеба на года. Воду пьют из кружек и стаканов, Из кувшинок также можно есенин все стихи - Там, где омут розовых туманов Не устанет берег золотить. Хорошо лежать в траве зелёной И, впиваясь в есенин все стихи гладь, Чей-то взгляд, ревнивый и влюблённый, На себе, уставшем, вспоминать. Потому так и светлы всегда Те, что есенин все стихи жизни сердцем опростели Под весёлой ношею труда. Только я забыл, что я крестьянин, И теперь рассказываю сам, Соглядатай праздный, я ль не странен Дорогим мне пашням и лесам. Словно жаль кому-то и кого-то, Словно кто-то к родине отвык, И есенин все стихи того, поднявшись над болотом, В душу плачут чибис и кулик. И на есенин все стихи на коне Едет милая ко мне. Едет, едет милая, Есенин все стихи не любимая. Эту милую как сон Лишь для той, в кого влюблён, Удержи ты ветками, Как руками меткими. Свет такой таинственный, Словно для Единственной - Той, в которой тот же свет И которой в мире нет. От стихов дурак и пьян. Но и всё ж за эту прыть, Чтобы сердцем не остыть, За берёзовую Русь С нелюбимой помирюсь. Цвела - забубенная, росла - ножевая, А теперь вдруг свесилась, словно неживая. Боль в висках и темени. Промотал я молодость без поры, без времени. Как случилось-сталось, сам не понимаю. Ночью жёсткую подушку к сердцу прижимаю. Лейся, песня звонкая, вылей трель унылую. В темноте мне кажется - обнимаю милую. За окном гармоника и сиянье месяца. Только знаю - милая никогда не встретится. Эх, любовь-калинушка, кровь - заря вишнёвая, Как гитара старая и как песня новая. С теми же улыбками, радостью и муками, Что певалось дедами, то поётся внуками. Пейте, пойте в юности, бейте в жизнь без промаха - Всё равно любимая отцветёт черёмухой. Я отцвёл, не знаю где. В пьянстве, что ли? В молодости нравился, а теперь оставили. Потому хорошая песня у соловушки, Песня панихидная по моей головушке. Цвела - забубенная, была - ножевая, А теперь вдруг свесилась, словно неживая. Не радостно и не легко мне Покинуть тебя привелось. Я помню осенние ночи, Берёзовый шорох теней, Пусть дни есенин все стихи были короче, Луна нам светила длинней. Я помню, ты мне говорила: «Пройдут голубые года, И ты позабудешь, мой милый, С другою меня навсегда». Сегодня цветущая липа Напомнила чувствам опять, Как нежно тогда я сыпал Цветы на кудрявую прядь. И сердце, остыть не готовясь, И грустно другую любя. Как будто любимую повесть, С другой вспоминает есенин все стихи. По дорогам усохшие вербы И есенин все стихи песня колес. Ни за что не хотел я теперь бы, Чтоб мне слушать её привелось. Равнодушен я стал к лачугам, И очажный огонь мне не мил, Даже яблонь весеннюю вьюгу Я за бедность полей разлюбил. Мне теперь по душе иное. И в чахоточном свете луны Через каменное и стальное Вижу мощь я родной стороны. Довольно Волочиться сохой по полям! Нищету твою видеть больно И берёзам и тополям. Я не знаю, что будет со мною. Может, в новую жизнь не гожусь, Но и всё же хочу я стальною Видеть бедную, нищую Русь. И, внимая моторному лаю В сонме вьюг, в сонме бурь и гроз, Ни за что я теперь не желаю Слушать песню тележных колес. Тих мой край после бурь, после гроз, И душа моя - поле безбрежное - Дышит запахом мёда и роз. Годы сделали дело, Но того, что прошло, не кляну. Словно тройка коней оголтелая Прокатилась во всю страну. И пропали под дьявольский свист. А теперь вот в лесной обители Даже слышно, как падает лист. Всё спокойно впивает грудь. Стой, душа, мы с тобой проехали Через бурный положенный путь. Разберёмся есенин все стихи всём, что видели, Что случилось, что сталось в стране, И простим, где нас горько обидели По чужой и по нашей вине. Принимаю, что было и не было, Только жаль на тридцатом году - Слишком мало я в юности требовал, Забываясь в кабацком чаду. Но ведь дуб молодой, не разжёлудясь, Так же гнётся, как в поле трава. Эх ты, молодость, буйная молодость, Золотая сорвиголова! Давай с тобой полаем при луне На тихую, бесшумную погоду. Дай, Джим, есенин все стихи счастье лапу мне. Пожалуйста, голубчик, не лижись. Пойми со мной хоть самое простое. Ведь ты не знаешь, что такое жизнь, Не знаешь ты, что жить на свете стоит. Хозяин твой и мил и знаменит, И у него гостей бывает в доме много, И каждый, улыбаясь, норовит Тебя по шерсти бархатной потрогать. Ты по-собачьи дьявольски красив, С такою милою доверчивой приятцей. И, никого ни капли не спросив, Как пьяный друг, ты лезешь целоваться. Мой милый Джим, среди твоих гостей Так много всяких и невсяких было. Но та, что всех безмолвней и грустней, Сюда случайно вдруг не заходила? Она придёт, даю тебе поруку. И без меня, в её уставясь взгляд, Ты за меня лизни ей нежно руку За всё, в чём был и не был виноват. Не прозвякнет кольцо у калитки. Липким запахом веет полынь. Спит черёмуха в белой накидке. В деревянные крылья окна Вместе с рамами в тонкие шторы Вяжет взбалмошная луна На полу кружевные узоры. Наша горница хоть и мала, Но чиста. Я с собой на досуге. В этот вечер вся жизнь мне мила, Как приятная память о друге. Сад полышет, как пенный пожар, И луна, напрягая все силы, Хочет так, чтобы каждый дрожал От щемящего слова «милый». Только я в эту цветь, в эту гладь, Под тальянку весёлого мая, Ничего не могу пожелать, Всё, как есть, без конца принимая. Принимаю - приди и явись, Всё явись, в чём есть боль и отрада. Мир тебе, отшумевшая жизнь. Есенин все стихи тебе, голубая прохлада. Все мы обмануты счастьем, Нищий лишь просит участья. Глупое сердце, не бейся. Месяца есенин все стихи чары Льют по каштанам в пролесь. Лале склонясь на шальвары, Я под чадрою укроюсь. Глупое сердце, не бейся. Все мы порою, как дети. Часто смеёмся и плачем: Выпали нам на свете Радости и неудачи. Глупое есенин все стихи, не бейся. Многие видел я страны. Счастья искал повсюду, Только удел желанный Больше искать не буду. Глупое сердце, не бейся. Жизнь не совсем обманула. Сердце, ты хоть бы заснуло Здесь, на коленях у милой. Жизнь не совсем обманула. Может, и нас отметит Есенин все стихи, что течёт лавиной, И на любовь ответит Песнею соловьиной. Глупое сердце, не бейся. Не в ладу с холодной волей Кипяток сердечных струй. Опрокинутая кружка Средь весёлых не для нас. Понимай, моя подружка, На земле живут лишь раз! Оглядись спокойным взором, Посмотри: во мгле сырой Месяц, словно жёлтый ворон, Кружит, вьётся над землёй. Песню тлен пропел и мне. Видно, смерть мою почуял Тот, кто вьётся в вышине. До кончины губы милой Я хотел бы целовать. Чтоб всё время в синих дрёмах, Не стыдясь и не тая, В нежном шелесте черёмух Раздавалось: «Я твоя». И чтоб свет над полной кружкой Лёгкой пеной не погас - Пей и пой, моя подружка: На земле живут лишь раз! Только лишь мечтатель, Перстень счастья ищущий во мгле, Эту жизнь живу я словно кстати, Заодно с другими на земле. И с тобой целуюсь по привычке, Потому что многих целовал, И, как будто зажигая спички, Говорю любовные слова. «Дорогая», «милая», «навеки», А в уме всегда одно и то ж, Если тронуть страсти в человеке, То, конечно, правды не найдёшь. Оттого душе моей не жёстко Ни желать, ни требовать огня, Ты, моя ходячая берёзка, Создана для многих и меня. Но, всегда ища себе родную И томясь в неласковом плену, Я тебя нисколько не ревную, Я тебя нисколько не кляну. Только лишь мечтатель, Синь очей утративший во мгле, И тебя любил я только кстати, Заодно с другими на земле. Лишь только он, с рукой своей воздетой, Сказал, что мир - единая семья. Не обольщён я гимнами герою, Не трепещу кровопроводом жил. Я счастлив тем, что сумрачной порою Одними чувствами я с ним дышал и жил. Не то что мы, которым всё так близко, - Впадают в диво и слоны. Как скромный мальчик из Симбирска Стал рулевым своей страны. Средь рёва волн в своей расчистке, Слегка суров и нежно мил, Он много мыслил по-марксистски, Совсем по-ленински творил. Это не разгулье Стеньки! Не пугачёвский бунт и трон! Он никого не есенин все стихи к стенке. Всё делал лишь людской закон. Он в разуме, отваги полный, Лишь только прилегал к рулю, Чтобы об мыс дробились волны, Простор давая кораблю. Он - рулевой и капитан, Страшны ль с ним шквальные откосы? Ведь, собранная с разных стран, Вся партия его - матросы. Не трусь, кто к морю не привык: Они за лучшие обеты Зажгут, сойдя на материк, Путеводительные светы. Тогда поэт другой судьбы, И есенин все стихи не я, а он меж вами Споёт вам песню в честь борьбы Другими, новыми словами. Он скажет: «Только тот пловец, Кто, закалив в бореньях душу, Открыл для мира наконец Никем не виданную сушу». Свет луны во все концы. Вот опять вдруг зарыдали Разливные бубенцы. Неприглядная дорога, Да любимая навек, По которой ездил много Всякий русский человек. У меня отец - крестьянин, Ну, а я - крестьянский сын. Наплевать мне на известность И на то, что я поэт. Эту есенин все стихи местность Не видал я много лет. Тот, кто видел хоть однажды Этот край и эту гладь, Тот почти есенин все стихи каждой Ножку рад поцеловать. Как же мне не прослезиться, Если с венкой в стынь и звень Будет рядом веселиться Юность русских деревень. Эх, гармошка, смерть-отрава, Знать, с того под этот вой Не одна лихая слава Пропадала трын-травой. Все на этом свете из людей Песнь любви поют и повторяют. Пел и я когда-то далеко И теперь пою про то же есенин все стихи, Потому и дышит глубоко Нежностью пропитанное слово. Если душу вылюбить до дна, Сердце станет глыбой золотою. Только тегеранская луна Не согреет песни теплотою. Я не знаю, как мне жизнь прожить: Догореть есенин все стихи в ласках милой Шаги Иль под старость трепетно тужить О прошедшей песенной отваге? У всего своя походка есть: Что приятно уху, что - для глаза. Если перс есенин все стихи плохо песнь, Значит, он вовек не из Шираза. Про меня же и за эти песни Говорите так среди людей: Он бы пел нежнее и чудесней, Да сгубила пара лебедей. Никогда с собой есенин все стихи не полажу, Себе, любимому, Чужой я человек. Хочу читать, а книга выпадает, Долит зевота, Так и клонит в сон. А за окном Протяжный ветр рыдает, Есенин все стихи будто чуя Близость похорон. Облезлый клён Своей верхушкой чёрной Гнусавит хрипло В небо о былом. Он просто столб позорный - На нём бы вешать Иль отдать на слом. И первого Меня повесить нужно, Скрестив мне руки за спиной, За то, что песней Хриплой и недужной Мешал я спать Стране родной. Я не люблю Распевы петуха И говорю, Что если был бы в силе, Есенин все стихи всем бы петухам Я выдрал потроха, Чтобы они Ночьми не голосили. Но я забыл, Что сам я петухом Есенин все стихи вовсю Перед рассветом края, Отцовские заветы есенин все стихи, Волнуясь сердцем Есенин все стихи стихом. Визжит метель, Как будто бы кабан, Которого зарезать собрались. Холодный, Ледяной туман, Не разберёшь, Где даль, Где близь. Луну, наверное, Собаки съели - Её давно На небе не видать. Выдёргивая нитку из кудели, С веретеном Ведёт беседу мать. Оглохший кот Внимает той беседе, С лежанки свесив Важную главу. Недаром говорят Пугливые соседи, Есенин все стихи он похож На чёрную сову. Глаза смежаются, И как я их прищурю, То вижу въявь Из сказочной поры: Кот лапой мне Показывает есенин все стихи, А мать - как ведьма С киевской горы. Не знаю, болен я Или не болен, Но только мысли Бродят невпопад. В есенин все стихи могильный Стук лопат С рыданьем дальних Колоколен. Себя усопшего В гробу я вижу. Под аллилуйные Стенания дьячка Я веки мёртвому себе Спускаю ниже, Кладя на них Два медных пятачка. На эти деньги, С мёртвых глаз, Могильщику теплее станет, - Меня зарыв, Он тот же час Себя сивухой остаканит. И скажет громко: есенин все стихи чудак! Он в жизни Буйствовал немало. Но есенин все стихи не мог никак Пяти страниц Из «Капитала». Декабрь 1924 Старушка милая, Живи, как ты живёшь. Я нежно чувствую Твою любовь и память. Но только ты Ни капли не поймёшь - Чем я живу И чем я в мире занят. Теперь у вас зима, И лунными ночами, Я знаю, ты Помыслишь не одна, Как будто кто Черёмуху качает И осыпает Снегом у окна. Ну как заснуть в метель? В трубе так жалобно И так протяжно стонет. Захочешь лечь, Но видишь не постель, А узкий гроб И - есенин все стихи тебя хоронят. Как будто тысяча Гнусавейших дьячков, Поёт она плакидой - Сволочь-вьюга! И снег ложится Вроде пятачков, И нет за гробом Ни жены, ни друга! Я более всего Весну люблю. Люблю разлив Стремительным потоком, Где каждой щепке, Словно кораблю, Такой простор, Что не окинешь оком. Но ту есенин все стихи, Которую люблю, Есенин все стихи революцией великой Называю! И лишь о ней Страдаю и скорблю, Её одну Я жду и призываю! Но эта пакость - Хладная планета! Её и в триста солнц Пока не растопить! Вот потому С больной душой поэта Есенин все стихи скандалить я, Озорничать и пить. Но время будет, Милая, родная! Она придёт, желанная пора! Недаром мы Присели у орудий: Тот сел у пушки, Этот - у пера. Забудь про деньги ты, Забудь про всё. Ты ли это, ты ли? Ведь не корова я, Не лошадь, не осёл, Чтобы меня Из стойла есенин все стихи Я выйду сам, Когда настанет срок, Когда пальнуть Придётся по есенин все стихи. И, воротясь, Тебе куплю платок, Ну, а отцу Куплю я штуки эти. Пока ж - идёт метель. И тысячей дьячков Поёт она плакидой - Сволочь-вьюга. И есенин все стихи ложится Вроде пятачков, И нет за гробом Ни жены, ни друга. Приемлю жизнь, как первый сон. Вчера прочёл я в «Капитале», Что для поэтов - Свой закон. Метель теперь Хоть чёртом вой, Стучись утопленником голым, Я с отрезвевшей головой Товарищ бодрым и весёлым. Гнилых нам нечего жалеть, Да и меня жалеть не нужно, Коль мог покорно умереть Я в этой завирухе вьюжной. Я тебя не трону. И коль угодно, На плетень Садись по птичьему закону. Закон вращенья в мире есть, Он - отношенье Средь живущих. Коль ты с людьми единой кущи, Имеешь право Лечь и сесть. Привет тебе, Мой бедный клён! Прости, что я тебя обидел. Твоя одежда в рваном виде, Но будешь Новой наделён. Без ордера тебе апрель Зелёную отпустит шапку, И есенин все стихи В нежную охапку Тебя обнимет повитель. И выйдет девушка к тебе, Водой окатит из колодца, Чтобы в суровом октябре Ты мог с метелями бороться. А ночью Выплывет луна. Её не слопали собаки: Она была лишь не видна Из-за людской Кровавой драки. И вот - Она своим лимонным светом Деревьям, в зелень разодетым, Сиянье звучное Польёт. Есенин все стихи пей же, грудь моя, Весну! Я нынче, отходя ко сну, Не поругаюсь С петухами. Металл ведь Не пускает почку. Достаточно попасть На строчку И вдруг - Понятен «Капитал». Декабрь 1924 Шаганэ ты моя, Шаганэ! Потому, что я с севера, что ли, Я готов рассказать тебе поле, Про волнистую есенин все стихи при луне. Шаганэ ты моя, Шаганэ. Потому, что я с севера, что ли, Что луна там огромней в сто раз, Как бы ни был красив Шираз, Он не лучше рязанских раздолий. Потому, что я с севера, что ли. Я готов рассказать тебе поле, Эти волосы взял я у ржи, Если хочешь, на палец вяжи - Я нисколько не чувствую боли. Я готов рассказать тебе поле. Про волнистую рожь при луне По кудрям ты моим догадайся. Дорогая, шути, улыбайся, Не буди только память во мне Про волнистую рожь при луне. Шаганэ ты моя, Шаганэ! Там, на севере, девушка тоже, На тебя она страшно похожа, Может, думает обо мне. Шаганэ ты моя, Шаганэ. Шираз - город на юге Ирана. Есенин предполагал поехать туда. Никогда я не был на Босфоре, Ты меня не спрашивай о нём. Я в твоих глазах увидел море, Полыхающее голубым огнём. Не ходил в Багдад я с есенин все стихи, Не возил я шёлк туда и хну. Наклонись есенин все стихи красивым станом, На коленях дай мне отдохнуть. Или снова, сколько ни проси я, Для тебя навеки дела нет, Что в далёком имени - Россия - Я известный, признанный поэт. У меня в душе звенит тальянка, При луне собачий слышу лай. Разве ты не хочешь, персиянка, Увидать далёкий синий край? Я сюда приехал не от скуки - Ты меня, незримая, звала. И меня твои лебяжьи руки Обвивали, словно два крыла. Я давно ищу в судьбе покоя, И хоть прошлой жизни не кляну, Расскажи мне что-нибудь такое Есенин все стихи твою весёлую страну. Заглуши в душе тоску тальянки, Напои дыханьем свежих чар, Чтобы я о дальней северянке Не вздыхал, не думал, не скучал. И хотя я не был на Босфоре - Я тебе придумаю о нём. Всё равно - глаза твои, как море, Голубым колышутся огнём. Синими цветами Тегерана Я лечу их нынче в чайхане. Сам чайханщик с круглыми плечами, Чтобы славилась пред русским чайхана, Есенин все стихи меня красным чаем Вместо крепкой водки и вина. Угощай, хозяин, да не очень. Много роз цветёт в твоём саду. Незадаром мне мигнули очи, Приоткинув чёрную чадру. Мы в России девушек весенних На цепи не держим, как собак, Поцелуям учимся без денег, Без кинжальных хитростей и драк. Есенин все стихи, а этой за движенья стана, Что лицом похожа на зарю, Подарю есенин все стихи шаль из Хороссана И ковёр ширазский подарю. Наливай, хозяин, крепче чаю, Я тебе вовеки не солгу. За себя я нынче отвечаю, За тебя ответить не могу. И на дверь ты взглядывай не очень, Всё равно калитка есть в саду. Незадаром мне мигнули очи, Приоткинув чёрную чадру. До сегодня ещё мне снится Наше поле, луга и лес, Принакрытые сереньким ситцем Этих северных бедных небес. Восхищаться уж я не умею И пропасть не хотел бы есенин все стихи глуши, Но, наверно, навеки имею Нежность грустную русской души. Полюбил я седых журавлей С их курлыканьем в тощие дали, Потому что в просторах полей Они сытных хлебов не видали. Только видели березь да цветь, Да ракитник кривой и безлистый, Да разбойные слышали свисты, От которых легко умереть. Как бы я и хотел не любить, Всё равно не есенин все стихи научиться, И под этим дешёвеньким ситцем Ты мила мне, родимая выть. Потому так и днями недавними Уж не юные веют года. Низкий дом с голубыми ставнями, Не забыть мне тебя никогда. Я спросил сегодня у менялы, Легче ветра, тише Есенин все стихи струй, Как назвать мне для прекрасной Лалы Слово ласковое «поцелуй»? И ещё спросил я у менялы, В сердце робость глубже притая, Как сказать мне для прекрасной Лалы, Как сказать ей, что она «моя»? И ответил мне меняла кратко: О любви в словах не говорят, О любви вздыхают лишь украдкой, Да глаза, как яхонты, горят. Поцелуй названья не имеет, Поцелуй не надпись на гробах. Красной розой поцелуи рдеют, Лепестками тая есенин все стихи губах. От любви не требуют поруки, С нею знают радость и беду. «Ты - моя» сказать лишь могут руки, Есенин все стихи срывали чёрную чадру. Вы говорили: Нам пора расстаться, Что вас измучила Моя шальная жизнь, Что вам пора за дело приниматься, А мой удел - Катиться дальше, вниз. Меня вы не любили. Не знали вы, что в сонмище людском Я был, как лошадь, загнанная в мыле, Пришпоренная смелым ездоком. Не знали вы, Что я в сплошном дыму, В разворочённом бурей быте С того и мучаюсь, что не пойму - Куда несёт нас рок событий. Лицом к лицу Лица не увидать. Большое видится на расстоянье. Когда кипит морская гладь, Корабль в плачевном состоянье. Но кто-то вдруг За новой жизнью, новой славой В прямую гущу бурь и вьюг Её направил величаво. Ну кто ж из нас на палубе большой Не есенин все стихи, не блевал и не ругался? Их мало, с опытной душой, Кто крепким в качке оставался. Тогда и я Под дикий шум, Но зрело знающий работу, Спустился в корабельный трюм, Чтоб не смотреть людскую рвоту. Тот трюм был - Русским кабаком. И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В есенин все стихи пьяном. Я мучил вас, У вас была тоска В глазах усталых: Что я пред вами напоказ Себя растрачивал в скандалах. Но вы не знали, Что в сплошном дыму, В разворочённом бурей быте Есенин все стихи того и мучаюсь, Что не пойму, Куда несёт нас рок событий. Теперь года прошли, Есенин все стихи в возрасте ином. И чувствую и мыслю по-иному. И говорю за праздничным вином: Хвала и слава рулевому! Сегодня я В ударе нежных чувств. Я вспомнил вашу грустную усталость. И вот теперь Я сообщить вам мчусь, Каков я был И что со мною сталось! Сказать приятно мне: Я избежал паденья с кручи. Теперь в Советской стороне Я самый яростный попутчик. Я стал не тем, Кем был тогда. Не мучил бы я вас, Как это было раньше. За знамя вольности И светлого труда Готов идти хоть до Ла-Манша. Я знаю: вы не та - Живёте вы С серьёзным, умным мужем; Что не нужна вам наша маета, И сам я вам Ни капельки не нужен. Живите так, Как вас ведёт звезда, Под кущей обновлённой сени. С приветствием, Вас помнящий всегда Знакомый ваш Сергей Есенин. Но ныне, в век наш величавый, Я вновь ей вздёрнул удила. Вино янтарное в глаза струит луна, В глаза глубокие, как голубые роги. Я ныне вспомнил вас. Приятный вечер вам, хороший, добрый час! Товарищи по чувствам, по перу, Словесных рек кипение и шорох, Я вас люблю, как шумную Куру, Люблю в пирах и в разговорах. Я - северный ваш друг и брат! Поэты - все единой крови. И сам я тоже азиат В поступках, в помыслах и слове. И потому в чужой есенин все стихи Вы близки и приятны мне. Века всё смелют, дни пройдут, Людская речь в один язык сольётся. Историк, сочиняя труд, Над нашей рознью улыбнётся. Он скажет: В есенин все стихи времён Есть изысканья и приметы. Дралися сонмища племён, Зато не ссорились поэты. Свидетельствует есенин все стихи знак: Поэт поэту есть кунак. Самодержавный русский гнёт Сжимал всё лучшее за горло, Его мы кончили - и вот Свобода крылья распростёрла. И каждый в племени своём, Своим мотивом и наречьем, Мы всяк по-своему поём, Поддавшись чувствам человечьим. Свершился дивный рок судьбы: Уже мы больше не рабы. Поэты Грузии, есенин все стихи ныне вспомнил вас, Приятный вечер вам, хороший, добрый час!. Товарищи по чувствам, по перу, Словесных рек кипение и шорох, Я вас люблю, как шумную Куру, Люблю в пирах и в разговорах. Издревле русский наш Парнас Тянуло к незнакомым странам, И больше всех лишь ты, Кавказ, Звенел загадочным туманом. Здесь Пушкин в чувственном огне Слагал душой своей опальной: « Не пой, красавица, при мне Ты песен Грузии печальной». И Лермонтов, тоску леча, Нам рассказал про Азамата, Как он за лошадь Казбича Давал сестру заместо злата. Есенин все стихи грусть и жёлчь в своём лице Кипенья жёлтых рек достоин, Он, как поэт и офицер, Был пулей друга успокоен. И Грибоедов здесь зарыт, Как наша дань персидской хмари, В подножии большой горы Он спит под плач зурны и тари. А ныне я в твою безглядь Пришёл, не ведая причины: Родной ли прах здесь обрыдать Иль подсмотреть свой час кончины! Я полон дум О них, ушедших и великих. Их исцелял гортанный шум Твоих долин и речек диких. Они бежали от врагов И от друзей сюда бежали, Чтоб только слышать звон шагов Да видеть с гор глухие дали. И я от тех же зол есенин все стихи бед Бежал, навек простясь с есенин все стихи, Зане созрел во мне поэт С большой эпическою темой. Мне мил стихов российский жар. Есть Маяковский, есть и кроме, Но он, их главный штабс-маляр, Поёт о пробках в Моссельпроме. И Клюев, ладожский дьячок, Его стихи как телогрейка, Но я их вслух вчера прочёл - И в клетке сдохла канарейка. Других уж нечего считать, Они под хладным солнцем зреют. Бумаги даже замарать И то, как надо, не умеют. Прости, Кавказ, что я о них Тебе есенин все стихи ненароком, Ты научи мой русских стих Кизиловым струиться соком. Чтоб, воротясь опять в Москву, Я мог прекраснейшей поэмой Забыть ненужную тоску И не дружить вовек с богемой. И чтоб одно в моей есенин все стихи Я мог твердить в свой час прощальный: « Не пой, красавица, при мне Ты песен Грузии печальной». Азамат, Казбич - персонажи повести «Бэла» «Герой нашего времени». Был пулей друга успокоен - имеется в виду Мартынов, убивший есенин все стихи дуэли. В юности они учились вместе в юнкерской школе. И Грибоедов здесь зарыт - Могила находится в Тбилиси, на горе Мтацминда. Поёт о пробках в Моссельпроме - Намёк на работу в эти годы над стихами для есенин все стихи рекламы. Мы многое ещё не сознаём, Питомцы ленинской победы, И песни новые по-старому поём, Есенин все стихи нас учили бабушки есенин все стихи деды. Какой раскол в стране, Есенин все стихи грусть в кипении весёлом! Знать, оттого так хочется и мне, Задрав штаны, бежать за комсомолом. Есенин все стихи уходящих в грусти не виню, Ну где же старикам за юношами гнаться? Они несжатой рожью на корню Остались догнивать и осыпаться. И я, я сам, не молодой, не старый, Для времени навозом есенин все стихи. Не потому ль кабацкий звон гитары Мне навевает сладкий сон? Гитара милая, звени, звени! Сыграй, цыганка, что-нибудь такое, Чтоб я забыл отравленные дни, Не знавшие ни ласки, ни покоя. Советскую я власть виню, И потому я на неё в обиде, Что юность светлую мою В борьбе других я не увидел. Я видел только бой Да вместо песен слышал канонаду. Не потому ли с жёлтой головой Я по планете бегал до упаду? Но всё ж я счастлив. В сонме бурь Неповторимые я вынес впечатленья. Вихрь нарядил мою судьбу В золототканое цветенье. Я человек не новый! Остался в прошлом я одной ногою, Стремясь догнать стальную рать, Скольжу и падаю другою. Но есть иные есенин все стихи. Те Ещё несчастней и забытей. Они, как отрубь в решете, Средь непонятных им событий. Я знаю их и подсмотрел: Глаза печальнее коровьих. Средь человечьих мирных дел, Как пруд, заплесневела кровь их. Кто бросит камень в этот пруд? Они в самих себе умрут, Истлеют падью листопада. А есть другие люди, те, что верят, Что тянут в будущее робкий взгляд. Почёсывая зад и перед, Они о новой жизни говорят. Я в памяти смотрю, О чём крестьянская судачит оголь. «С Советской властью жить есенин все стихи по нутрю. » Как мало надо этим брадачам, Чья жизнь в сплошном картофеле и хлебе. Чего же я ругаюсь по ночам На неудачный, горький жребий? Я тем завидую, кто жизнь провёл в бою, Кто защищал великую идею. А я, сгубивший молодость свою, Воспоминаний даже не имею. Я очутился в узком промежутке. Ведь я мог дать не то, что дал, Что мне давалось ради шутки. Гитара милая, звени, звени! Сыграй, цыганка, что-нибудь такое, Чтоб я забыл отравленные дни, Не знавшие ни ласки, ни покоя. Я знаю, грусть не утопить в вине, Не вылечить души пустыней и отколом. Знать, оттого так хочется и мне, Задрав штаны, бежать за комсомолом. Мне вспомнилась печальная история - История об Оливере Твисте. Мы все по-разному есенин все стихи своей оплаканы. Кто крепость знал, кому Сибирь знакома. Знать, потому теперь попы и дьяконы О здравье молятся всех членов Совнаркома. И потому крестьянин с водки штофа, Рассказывая сродникам своим, Глядит на Маркса, как на Саваофа, Пуская Ленину в глаза табачный дым. Над старым твёрдо вставлен крепкий кол. Но всё ж у нас монашеские общины С «аминем» ставят каждый протокол. И говорят, забыв о днях опасных: «Уж как мы их. Не в пух, а прямо в прах. Пятнадцать штук я сам зарезал красных, Да столько ж каждый, всякий наш монах». Но эту дикость, подлую и злую, Я на своём недлительном пути Не приголублю и не поцелую. Есенин все стихи них жилища есть, у них есть хлеб, Они с молитвами и благостны и сыты. Но есть на этой горестной земле, Что всеми добрыми и злыми позабыты. Мальчишки лет семи-восьми Снуют средь штатов без призора. Бестелыми корявыми костьми Они нам знак есенин все стихи укора. Товарищи, сегодня в горе я, Проснулась боль в угасшем скандалисте. Мне вспомнилась печальная история - История об Оливере Твисте. Я тоже рос, несчастный и худой, Средь жидких, тягостных рассветов. Но если б встали все мальчишки чередой, То были б тысячи прекраснейших поэтов. В них Пушкин, Лермонтов, Кольцов, и наш Некрасов в них, В них я, в них даже Троцкий, Ленин и Бухарин. Не потому ль мой грустью веет стих, Глядя на их невымытые хари. И вся земная слава. Не потому ль мой горький, буйный стих Для всех других - как смертная отрава. Я только им пою, ночующим в котлах, Пою для них, кто спит порой в сортире. О, пусть они хотя б прочтут в стихах, Что есть за них обиженные в мире. Ведь каждый в мире странник - Пройдёт, зайдёт и вновь оставит дом. О всех ушедших грезит конопляник С широким месяцем над голубым прудом. Стою один среди равнины голой, А журавлей относит ветер вдаль. Я полон дум о юности весёлой, Но ничего в прошедшем мне не жаль. Не жаль мне лет, растраченных напрасно, Не жаль души сиреневую цветь. В саду горит костёр рябины красной, Но никого не может он согреть. Не обгорят рябиновые кисти, От желтизны не пропадёт трава, Как дерево роняет тихо листья, Так я роняю грустные слова. И если время, ветром разметая, Сгребёт их все в один ненужный ком. Сахарову Тот ураган прошёл. На перекличке дружбы многих нет. Я вновь вернулся в край осиротелый, В котором не был восемь лет. С кем мне поделиться Той грустной радостью, что я остался жив? Здесь даже мельница - бревенчатая птица С крылом единственным - стоит, глаза смежив. Я никому здесь не знаком, А те, что помнили, давно забыли. И там, где был когда-то отчий дом, Теперь лежит зола да слой дорожной пыли. Вокруг меня снуют И старые и молодые лица. Но некому мне шляпой есенин все стихи, Ни в чьих глазах не нахожу приют. И в голове моей проходят роем думы: Что есенин все стихи Ведь я почти для всех здесь пилигрим угрюмый Бог весть с какой далёкой стороны. Я, гражданин села, Которое лишь тем и будет знаменито, Что здесь когда-то баба родила Российского скандального пиита. Но голос есенин все стихи сердцу говорит: «Опомнись! Чем же ты обижен? Ведь это только новый свет горит Другого поколения у хижин. Уже ты стал немного отцветать, Другие юноши поют другие песни. Они, пожалуй, будут интересней - Уж не село, а вся земля им мать». Какой я стал смешной. На щёки впалые летит сухой румянец. Язык сограждан стал мне как чужой, В своей стране я словно иностранец. Вот вижу я: Воскресные сельчане У волости, как в церковь, собрались. Корявыми, немытыми речами Они свою обсуживают «жись». Жидкой позолотой Закат обрызгал серые поля. И ноги босые, как тёлки под ворота, Уткнули по канавам тополя. Хромой красноармеец с ликом сонным, В воспоминаниях морщиня лоб, Рассказывает важно о Будённом, О том, как красные отбили Перекоп. «Уж мы его - и этак и раз-этак, - Буржуя энтого. » И клёны морщатся ушами длинных веток, И бабы охают в немую полутьму. С горы идёт крестьянский комсомол, И под гармонику, наяривая рьяно, Поют агитки Бедного Демьяна, Весёлым криком оглашая дол. Какого ж я рожна Орал в стихах, что я с народом дружен? Моя есенин все стихи здесь больше не нужна, Да и, пожалуй, сам я тоже здесь не нужен. Чем сослужил тебе, и тем уж я доволен. Пускай меня сегодня не поют - Я пел тогда, когда был край мой болен. Как есть всё принимаю. Готов идти по выбитым следам. Отдам всю душу октябрю и маю, Но только лиры милой не отдам. Я не отдам её в чужие руки, Ни матери, ни другу, ни жене. Лишь только мне она свои вверяла звуки И песни нежные лишь только пела мне. У вас иная жизнь, у вас другой напев. А я пойду есенин все стихи к неведомым пределам, Душой бунтующей навеки присмирев. Но и тогда, Когда во всей планете Пройдёт вражда племён, Исчезнет ложь есенин все стихи грусть, - Я буду воспевать Всем существом в поэте Шестую часть земли С названьем кратким «Русь». Как много изменилось там, В их бедном неприглядном быте. Какое множество открытий За мною следовало по пятам. Отцовский дом Не мог я распознать; Приметный клён уж под окном не машет, И на крылечке не сидит уж мать, Кормя цыплят крупитчатою кашей. Стара, должно быть, стала. Я с есенин все стихи озираюсь на окрестность: Какая незнакомая мне местность: Одна, как прежняя, белеется гора, Да у горы Высокий серый камень. Подгнившие кресты, Как будто в рукопашной мертвецы, Застыли с распростёртыми руками. По тропке, опершись на подожок, Идёт старик, сметая пыль с бурьяна. Укажи, дружок, Где тут живёт Есенина Татьяна? Да вон за той избой. А ты ей что? Аль, может, сын пропащий? Но что, старик, с тобой? Скажи мне, Отчего ты так глядишь скорбяще? » «Добро, мой внук, Добро, что не узнал ты деда!. » «Ах, дедушка, ужели это ты? » И полилась печальная беседа Слезами тёплыми на пыльные цветы. «Тебе, пожалуй, скоро будет тридцать. А мне уж девяносто. Давно пора бы было воротиться», - Он говорит, а сам всё морщит лоб. » «А сёстры стали комсомолки. Вчера иконы выбросили с полки, На церкви комиссар снял крест. Теперь и Богу негде помолиться. Уж я хожу украдкой нынче в лес, Молюсь осинам. Пойдём домой - Ты всё увидишь сам». И мы идём, топча межой кукольни. Я улыбаюсь пашням и есенин все стихи, А дед с тоской глядит на колокольню. » - И я опять тяну к глазам платок. Тут разрыдаться может и корова, Глядя на этот бедный уголок. На стенке календарный Ленин. Здесь жизнь сестёр, Сестёр, а не моя, - Но всё ж готов упасть я на колени, Увидев вас, любимые края. Уже никто меня не узнаёт. По-байроновски наша собачонка Меня встречала с лаем у ворот. Не тот ты стал, Не тот. Да уж и я, конечно, стал не прежний. Чем мать и есенин все стихи грустней и безнадежней, Тем веселей сестры смеётся рот. Конечно, мне и Ленин не икона, Я знаю мир. Но отчего-то всё-таки с поклоном Сажусь на деревянную скамью. » И вот сестра разводит, Раскрыв, как Библию, пузатый «Капитал», О Марксе, Энгельсе. Ни при какой погоде Я этих книг, конечно, не читал. И мне смешно, Как шустрая девчонка Меня во всём за шиворот берёт. По-байроновски наша собачонка Меня встречала с лаем у ворот. Дед - Фёдор Андреевич Титов 1845-1927дед поэта по матери. Сёстры - Екатерина Александровна Есенина 1905-1977 и Александра Александровна Есенина 1911-1981. КукОльня кукОлина, кукОльник - кУколь, сорное растение в посевах злаковых культур. Этой грусти теперь не рассыпать Звонким смехом далёких лет. Отцвела моя белая липа, Отзвенел соловьиный рассвет. Для меня было всё тогда новым, Много в сердце теснилось чувств, А теперь даже нежное слово Есенин все стихи плодом срывается с уст. И знакомые взору просторы Уж не так под луной хороши. Нездоровое, хилое, низкое, Водянистая, серая гладь. Это всё мне родное и близкое, От чего так легко зарыдать. Покосившаяся избёнка, Плач овцы, и вдали на ветру Машет тощим хвостом лошадёнка, Заглядевшись в неласковый пруд. Это всё, есенин все стихи зовём мы родиной, Это всё, отчего на ней Пьют и плачут в одно с непогодиной, Дожидаясь улыбчивых дней. Потому никому не рассыпать Эту грусть смехом ранних лет. Отцвела моя белая липа, Отзвенел соловьиный рассвет. Блондинистый, почти белесый, В легендах ставший как туман, О Александр! Ты был повеса, Как я сегодня хулиган. Но эти милые забавы Не затемнили образ есенин все стихи, И в бронзе выкованной славы Трясёшь ты гордой головой. А я стою, как пред причастьем, И говорю в ответ тебе: Я умер бы сейчас от счастья, Сподобленный такой судьбе. Но, обречённый на гоненье, Ещё я долго буду петь. Чтоб и моё степное пенье Сумело бронзой прозвенеть. Мне припомнилась нынче собака, Что была моей юности друг. Нынче юность моя отшумела, Как подгнивший под окнами клён, Но припомнил я девушку в белом, Для которой был пёс есенин все стихи. Не у всякого есть свой близкий, Но она мне как песня была, Потому что мои записки Из ошейника пса не брала. Никогда она их не читала, И мой почерк ей был незнаком, Но о чём-то подолгу мечтала У калины за жёлтым прудом. И вот Через годы. Та собака давно околела, Но в ту ж масть, что с отливом в синь, С лаем ливисто ошалелым Меня встрел молодой её сын. И как есенин все стихи схожи! Снова выплыла боль души. С этой болью я будто моложе, И хоть снова записки пиши. Рад послушать я песню былую, Но не лай ты! Хочешь, пёс, я тебя поцелую За пробуженный в сердце май? Поцелую, прижмусь к тебе телом И, как друга, введу тебя в дом. Да, мне нравилась девушка в белом, Но теперь я люблю в голубом. Может быть, и скоро мне в дорогу Бренные пожитки собирать. И вы, равнин пески! Перед этим сонмом уходящим Я не в силах скрыть своей тоски. Слишком я любил на этом свете Всё, что душу облекает в плоть. Мир осинам, что, раскинув ветви, Загляделись в розовую водь. Много дум я есенин все стихи тишине есенин все стихи, Много песен про себя сложил, И на этой на земле угрюмой Счастлив тем, что я дышал и жил. Счастлив тем, что целовал я женщин, Мял цветы, валялся на траве, И зверьё, как братьев наших меньших, Никогда не бил по голове. Знаю я, что не цветут там чащи, Не звенит лебяжьей шеей рожь. Оттого пред сонмом уходящим Я всегда испытываю дрожь. Знаю я, что в той стране не будет Этих нив, златящихся во мгле. Оттого и дороги мне люди, Что живут со мною на земле. Пусть струится над твоей избушкой Тот вечерний несказанный свет. Пишут мне, что ты, тая тревогу, Загрустила шибко обо мне, Что ты часто ходишь на дорогу В старомодном ветхом шушуне. И тебе в вечернем синем мраке Часто видится одно и то ж: Будто кто-то мне в кабацкой драке Саданул под сердце финский нож. Это только тягостная бредь. Не такой уж горький я пропойца, Чтоб, тебя не видя, умереть. Я по-прежнему такой же нежный И мечтаю только лишь о том, Чтоб скорее от тоски мятежной Воротиться в низенький наш дом. Я вернусь, когда раскинет ветви По-весеннему наш белый сад. Только ты меня уж на рассвете Не буди, как восемь лет назад. Не буди того, что отмечталось, Не волнуй того, что не сбылось, - Есенин все стихи раннюю утрату и усталость Испытать мне в жизни привелось. И молиться не есенин все стихи меня. К старому возврата больше нет. Ты одна мне помощь и отрада, Ты одна мне несказанный свет. Так забудь же про свою тревогу, Не грусти так есенин все стихи обо мне. Не ходи так часто на дорогу В старомодном ветхом шушуне. Ты больше не увидишь близко Родное поле, отчий край. Ну что ж, ну что ж! Я видел вас и видел землю, И эту гробовую дрожь Как ласку новую приемлю. Ну как же не любить мне вас, Как не любить мне вас, цветы? Я с вами выпил бы на «ты». Шуми, левкой и резеда. С моей душой стряслась беда. С душой моей стряслась беда. Шуми, левкой и резеда. И так огонь горит в груди. Есенин все стихи пришла, как к рифме «вновь» Неразлучимая любовь. Не всякий мог Узнать, что сердцем я продрог, Не всякий этот холод в нём Мог растопить своим огнём. Не есенин все стихи, длани кто простёр, Поймать сумеет долю злую. Как бабочка - я на костёр Лечу и огненность целую. V Я не люблю цветы с кустов, Не называю их цветами. Хоть прикасаюсь к ним устами, Но не найду к ним нежных слов. Я только тот есенин все стихи цветок, Который врос корнями в землю, Его люблю я и приемлю, Как северный наш василёк. VI И на рябине есть цветы, Цветы - предшественники ягод, Они на землю градом лягут, Багрец есенин все стихи с высоты. Они не те, что на земле. Цветы рябин другое дело. Они как жизнь, как наше тело, Делимое в предвечной мгле. Ничто не обошёл я мимо. Но мне милее на пути, Что для меня неповторимо. Неповторимы ты и я. Помрём - за нас придут другие. Но это всё же не такие - Уж я не твой, ты не моя. VIII Цветы, скажите мне прощай, Головками кивая низко, Что не увидеть больше близко Её лицо, любимый край. Я поражён другим цветеньем И потому словесным пеньем Земную буду славить гладь. IX А люди разве не цветы? О милая, почувствуй ты, Здесь не пустынные слова. Как стебель тулово качая, А эта разве голова Тебе не роза золотая? Цветы людей и в солнь и в стыть Умеют ползать и ходить. X Я видел, как цветы ходили, И сердцем стал с тех пор добрей, Когда узнал, что в этом мире То дело было в октябре. Цветы сражалися друг с другом, И красный цвет был всех бойчей. Их больше падало под вьюгой, Но всё же мощностью упругой Они сразили палачей. Мне страшно жаль Те красные цветы, что пали. Головку розы есенин все стихи сталь, Но всё же не боюсь я стали. Они и сталь сразят почище, Из стали пустят корабли, Из стали сделают жилища. XII И потому, что я постиг, Что мир мне не монашья схима, Я ласково влагаю в стих, Что всё на свете повторимо. И потому, что я пою, Пою и вовсе не впустую, Я милой голову мою Отдам, как розу золотую. Есенин все стихи не знаю: мой конец близок ли, далёк ли, Были синие глаза, да теперь поблёкли. Темь и жуть, грустно и обидно. В поле, что ли? Руки вытяну - и вот слушаю на ощупь: Едем. «Эй, ямщик, неси вовсю! Чай, рождён есенин все стихи слабый. Душу вытрясти не жаль по таким ухабам». А ямщик в ответ одно: «По такой метели Очень страшно, есенин все стихи в пути лошади вспотели». «Ты, ямщик, я вижу, трус. Это не есенин все стихи руки нам! » Взял я кнут и ну стегать по лошажьим спинам. Бью, а кони, как метель, снег разносят в хлопья. Встал и вижу: что за чёрт - вместо бойкой тройки, Забинтованный лежу на больничной койке. И заместо лошадей по дороге тряской Бью я есенин все стихи кровать мокрою повязкой. На лице часов в усы есенин все стихи стрелки. Наклонились надо мной сонные сиделки. Наклонились и храпят: «Эх ты: златоглавый, Отравил ты сам себя горькою отравой. Мы не знаем, твой конец близок ли, далёк ли, - Синие твои есенин все стихи в кабаках промокли». Мне ничего не надо, Мне никого не жаль. Жаль мне себя немного, Жалко бездомных собак, Эта прямая дорога Меня привела в кабак. Что ж вы ругаетесь, дьяволы? Иль я не сын страны? Каждый из нас закладывал За рюмку свои штаны. Мутно гляжу на окна, В сердце тоска и зной. Катится, в солнце измокнув, Улица передо мной. На улице мальчик сопливый. Воздух поджарен и сух. Мальчик такой счастливый И ковыряет в носу. Ковыряй, ковыряй, мой милый, Суй туда палец весь, Только вот с эфтой силой В душу свою не лезь. Глянь на бутылок рать! Я собираю пробки - Душу мою затыкать. Чьи-то кони стоят у двора. Не вчера ли я молодость пропил? Разлюбил ли тебя не вчера? Не храпи, запоздалая тройка! Наша жизнь есенин все стихи без следа. Может, завтра больничная койка Упокоит меня навсегда. Может, завтра совсем по-другому Я уйду, исцелённый навек, Слушать песни дождей и черёмух, Чем здоровый живёт человек. Позабуду я мрачные силы, Что терзали меня, губя. Лишь одну не забуду тебя. Пусть я буду любить другую, Но и с нею, с любимой, с другой, Расскажу про тебя, дорогую, Что есенин все стихи я звал дорогой. Расскажу, как текла былая Наша жизнь, что былой не была. Голова ль ты моя удалая, До чего ж ты меня довела? Знать, только ивовая медь Нам в сентябре с тобой осталась. Чужие губы разнесли Твоё тепло и трепет тела. Как будто дождик моросит С души, немного омертвелой. Я не боюсь его. Иная радость мне открылась. Ведь не осталось ничего, Как только жёлтый есенин все стихи и сырость. Ведь и себя я не сберёг Для тихой жизни, для улыбок. Так мало пройдено дорог, Так много сделано ошибок. Смешная жизнь, смешной разлад. Так было и так будет после. Как кладбище, усеян сад В берёз изглоданные кости. Вот так есенин все стихи отцветём и мы И отшумим, как гости сада. Коль нет цветов среди зимы, Так и грустить о них не надо. Я хочу под кротким взглядом Слушать чувственную вьюгу. Это золото осеннее, Эта прядь волос белесых - Всё явилось, как спасенье Беспокойного повесы. Я давно мой край оставил, Где цветут луга и чащи. В городской и горькой славе Я хотел прожить пропащим. Я хотел, чтоб сердце глуше Вспоминало сад и лето, Где под музыку лягушек Я растил себя поэтом. Там теперь такая ж осень. Клён и липы в окна комнат, Ветки лапами забросив, Ищут тех, которых помнят. Их давно уж нет на свете. Месяц на простом погосте На крестах лучами метит, Что и мы придём к ним в гости, Что и мы, отжив тревоги, Перейдём под эти кущи. Все волнистые дороги Только радость льют живущим. Дорогая, есенин все стихи же рядом, Поглядим в глаза друг другу. Я хочу под кротким взглядом Есенин все стихи чувственную вьюгу. Он есенин все стихи Дороже есенин все стихи и лета. Ты стала нравиться вдвойне Воображению поэта. Я сердцем никогда не лгу, И потому на голос чванства Бестрепетно сказать могу, Что я прощаюсь с хулиганством. Пора расстаться с озорной И непокорною отвагой. Уж сердце напилось иной, Кровь отрезвляющею брагой. И мне в окошко постучал Сентябрь багряной веткой ивы, Чтоб я готов был и встречал Его приход неприхотливый. Теперь со многим я мирюсь Без принужденья, без утраты. Иною кажется мне Русь, Иными - кладбища и есенин все стихи. Прозрачно я смотрю вокруг И вижу, там ли, здесь ли, где-то ль, Что ты одна, сестра и друг, Могла быть спутницей поэта. Что я одной тебе бы мог, Воспитываясь в постоянстве, Пропеть о сумерках дорог И уходящем хулиганстве. В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить. Был я весь - как запущенный сад, Был на женщин и зелие падкий. Разонравилось пить есенин все стихи плясать И терять свою жизнь без оглядки. Мне бы только смотреть на тебя, Видеть глаз злато-карий омут, И чтоб, прошлое не любя, Ты уйти не смогла к другому. Поступь нежная, лёгкий стан, Если б знала ты сердцем упорным, Как умеет любить хулиган, Как умеет он быть покорным. Я б навеки забыл кабаки И стихи бы писать забросил. Только б тонко касаться руки И волос твоих цветом в осень. Я б навеки пошёл за тобой Хоть в свои, хоть в чужие дали. В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить. Есенин все стихи познакомился с ней осенью 1923. Ты такая ж простая, как все, Как сто тысяч других в России. Знаешь ты одинокий рассвет, Знаешь холод осени синий. По-смешному я сердцем влип, Я по-глупому мысли занял. Твой иконный и строгий лик Есенин все стихи часовням висел в рязанях. Есенин все стихи на эти иконы плевал, Чтил я грубость и крик в повесе, А теперь вдруг растут слова Самых нежных и кротких песен. Не хочу я лететь в зенит, Слишком многое телу надо. Что ж так имя твоё звенит, Словно августовская прохлада? Я не нищий, ни жалок, ни мал И умею расслышать за пылом: С детства нравиться я понимал Кобелям да степным кобылам. Потому и себя не сберёг Для тебя, для неё и для этой. Невесёлого счастья залог - Сумасшедшее сердце поэта. Потому и грущу, осев, Словно в листья, в глаза косые. Ты такая ж простая, как все, Как сто тысяч других в России. Прокатилась есенин все стихи слава, Что похабник я и скандалист. Много в жизни смешных потерь. Стыдно мне, что я в бога верил. Горько мне, что не верю теперь. Всё сжигает житейская мреть. И похабничал я и скандалил Для того, чтобы ярче гореть. Дар поэта - ласкать и карябать, Роковая на нём печать. Розу белую с чёрной жабой Я хотел на земле повенчать. Пусть не сладились, пусть не сбылись Эти помыслы розовых дней. Но коль черти в душе гнездились - Значит, ангелы жили в ней. Вот за это веселие мути, Отправляясь с ней в край иной, Я хочу при последней минуте Попросить тех, кто будет со мной, - Чтоб за все за грехи мои тяжкие, За неверие в благодать Положили меня в русской рубашке Под иконами умирать. На есенин все стихи гитаре Пальцы пляшут твои в полукруг. Захлебнуться бы в этом угаре, Мой последний, единственный друг. Не гляди на её запястья И с есенин все стихи её льющийся шёлк. Я искал в этой женщине счастья, А нечаянно гибель нашёл. Я не знал, что любовь - есенин все стихи, Я не знал, что любовь - чума. Подошла и прищуренным глазом Хулигана свела с ума. Навевай мне снова Нашу прежнюю буйную есенин все стихи. Пусть целует она другова, Молодая, красивая дрянь. Я её не ругаю. Я её не кляну. Дай тебе про себя я есенин все стихи Под басовую эту струну. Льётся дней моих розовый купол. В сердце снов золотых сума. Много девушек я перещупал, Много женщин в углах прижимал. Так чего ж мне её ревновать. Так чего ж мне болеть такому. Наша жизнь - простыня да кровать. Наша жизнь - поцелуй да в омут. В роковом размахе Этих рук роковая есенин все стихи. Только знаешь, пошли их на. Не умру я, мой друг, никогда. Гармонист есенин все стихи льёт волной. Пей со мною, паршивая сука, Пей со мной. Излюбили тебя, измызгали - Невтерпёж. Что ж ты смотришь так синими брызгами? Иль в морду хошь? В огород бы тебя на чучело, Пугать ворон. До печёнок меня замучила Есенин все стихи всех сторон. Мне бы лучше вон есенин все стихи, сисястую, - Она глупей. Я средь женшин тебя не первую. Не мало вас, Но с такой вот, как ты, со стервою Лишь в первый раз. Чем больнее, тем звонче, То здесь,то там. Я с собой не покончу, Иди есенин все стихи чертям. К вашей своре собачьей Пора простыть. Дорогая, я плачу, Прости. Без возврата Я покинул родные края. Уж не будут листвою крылатой Надо мною звенеть тополя. Низкий дом без меня ссутулится, Старый пёс мой давно издох. На московских изогнутых улицах Умереть, знать, сулил мне Бог. Я люблю этот город вязевый, Пусть обрюзг он и пусть одрях. Золотая дремотная Азия Опочила на куполах. А когда ночью светит месяц, Когда светит. Я иду, головою свесясь, Переулком в знакомый кабак. Шум и гам в этом логове жутком, Но всю ночь напролёт, до зари, Я читаю стихи проституткам И с бандитами есенин все стихи спирт. Сердце бьётся всё чаще и чаще, И уж я говорю невпопад: - Я такой же, как вы, пропащий, Мне теперь не уйти назад. Низкий дом без меня ссутулится, Старый пёс мой давно издох. На московских изогнутых улицах Умереть, знать, сулил мне Бог. Отчего прослыл я шарлатаном? Отчего прослыл я скандалистом? Не злодей я и не грабил лесом, Не расстреливал несчастных по темницам. Я всего лишь уличный повеса, Улыбающийся встречным лицам. Я московский озорной гуляка. По всему тверскому околотку В переулках каждая собака Знает мою лёгкую походку. Каждая задрипанная есенин все стихи Головой кивает мне навстречу. Для зверей приятель я хороший, Каждый стих мой есенин все стихи зверя лечит. Я хожу в цилиндре не для женщин - В глупой страсти сердце жить не в силе, - В нём удобней, грусть свою уменьшив, Золото овса давать кобыле. Средь людей я дружбы не имею, Я иному покорился царству. Каждому здесь кобелю на шею Я готов отдать мой лучший галстук. И теперь уж я болеть не стану. Прояснилась омуть в сердце мглистом. Оттого прослыл я шарлатаном, Оттого прослыл я скандалистом. Не торговец я на слова. Запрокинулась и отяжелела Золотая моя голова. Нет любви ни к деревне, ни к городу, Как же смог я её донести? Отпущу себе бороду И бродягой пойду по Руси. Позабуду поэмы и книги, Перекину за плечи суму, Оттого что в полях забулдыге Ветер больше поёт, чем кому. Провоняю я редькой и луком И, тревожа вечернюю гладь, Буду громко сморкаться в руку И во всём дурака валять. И не нужно мне лучшей удачи, Лишь забыться и слушать пургу, Оттого что без этих чудачеств Я прожить на земле не могу. Если не был бы я поэтом, То, наверно, был мошенник и вор. Худощавый и низкорослый, Средь мальчишек всегда герой, Часто, часто с разбитым носом Приходил я к себе домой. Есенин все стихи навстречу испуганной маме Я цедил сквозь кровавый рот: «Ничего! Я споткнулся о камень, Это к завтраму всё заживёт». И теперь вот, когда простыла Этих дней кипятковая вязь, Беспокойная, дерзкая сила На поэмы мои пролилась. Есенин все стихи, словесная груда, И над каждой строкой без конца Отражается прежняя удаль Забияки и сорванца. Как тогда, я отважный и гордый, Только новью мой брызжет шаг. Если раньше мне били в морду, То теперь вся в крови душа. И уже говорю я не маме, А в чужой и хохочущий сброд: «Ничего! Я споткнулся о камень, Это к завтраму всё заживёт». Проклинают свои неудачи, Вспоминают московскую Русь. И я сам, опустясь головою, Заливаю глаза вином, Чтоб не видеть в лицо роковое, Чтоб подумать хоть миг об ином. Что-то всеми навек утрачено. Не с того ль так чадит мертвячиной Над пропащею этой гульбой. Ах, сегодня так весело россам, Самогонного спирта - река. Гармонист с провалившимся носом Им про Волгу поёт и про Чека. Что-то злое во взорах безумных, Непокорное в громких речах. Жалко им тех дурашливых, юных, Что сгубили свою жизнь сгоряча. Где ж вы те, что ушли далече? Ярко ль светят вам наши лучи? Гармонист спиртом сифилис лечит, Что в киргизских степях получил. Бесшабашность им гнилью дана. Хочу концы земли измерить, Доверясь призрачной звезде, И в счастье ближнего поверить В звенящей рожью борозде. Рассвет рукой прохлады росной Сшибает яблоки зари. Сгребая сено на покосах, Поют мне песни косари. Глядя за кольца лычных прясел, Я говорю с самим собой: Счастлив, кто жизнь свою украсил Бродяжной палкой и сумой. Счастлив, кто в радости убогой, Живя без друга и врага, Пройдёт просёлочной дорогой, Молясь на копны и стога. Вот сдавили за шею деревню Каменные руки шоссе. Так испуганно в снежную выбель Заметалась звенящая жуть. Здравствуй ты, моя чёрная гибель, Я навстречу к тебе выхожу! Город, город, ты в схватке жестокой Окрестил нас как падаль и мразь. Стынет поле в тоске волоокой, Телеграфными столбами давясь. Жилист мускул у дьявольской выи, И легка ей чугунная гать. Ну да что же? Ведь нам не впервые И расшатываться и пропадать. Пусть для сердца есенин все стихи колко, Это песня звериных прав!. Так охотники травят волка, Зажимая в тиски облав. Есенин все стихи, привет тебе, зверь мой любимый! Ты не даром даёшься ножу! Как и ты - я, отвсюду гонимый, Средь железных врагов прохожу. Как и ты - я всегда наготове, И хоть слышу победный рожок, Но отпробует вражеской крови Мой последний, смертельный прыжок. И пускай я на рыхлую выбель Упаду и зароюсь в снегу. Всё же песню отмщенья за гибель Пропоют мне на том берегу. Увяданья золотом охваченный, Я не буду больше молодым. Ты теперь не так уж будешь биться, Сердце, тронутое холодком, И страна берёзового ситца Не заманит шляться босиком. О моя утраченная свежесть, Буйство глаз и половодье чувств! Я теперь скупее стал в желаньях. Жизнь моя, иль ты приснилась мне? Есенин все стихи я весенней гулкой ранью Проскакал на розовом коне. Все мы, все мы в этом мире тленны, Тихо льётся с клёнов листьев медь. Будь же ты вовек благословенно, Что пришло процвесть и умереть. Режет серп тяжёлые колосья Как под горло режут лебедей. Наше поле издавна знакомо С августовской дрожью поутру. Перевязана в снопы солома, Каждый сноп лежит, как жёлтый труп. Есенин все стихи телегах, как на катафалках, Их везут в могильный склеп есенин все стихи овин. Словно дьякон, на кобылу гаркнув, Чтит возница погребальный чин. А потом их бережно, без злости, Головами стелют по земле И цепами маленькие кости Выбивают из худых телес. Никому и в голову не встанет, Что солома - это тоже плоть!. Людоедке-мельнице - зубами В рот суют те кости обмолоть. И, из мелева заквашивая тесто, Выпекают груды есенин все стихи яств. Вот тогда-то входит яд белесый В жбан желудка яйца злобы класть. Все побои ржи в припёк окрасив, Грубость жнущих сжав в духмяный сок, Он вкушающим соломенное мясо Отравляет жернова кишок. И свистят, по всей стране, как осень, Шарлатан, убийца и злодей. Оттого что режет серп колосья, Как под горло режут лебедей. За прощальной стою обедней Кадящих листвой берёз. Догорит золотистым пламенем Из телесного воска свеча, И луны часы деревянные Прохрипят мой двенадцатый час. Есенин все стихи тропу голубого поля Скоро выйдет железный гость. Злак овсяный, зарёю пролитый, Соберёт его чёрная горсть. Не живые, чужие ладони, Этим песням при вас не жить! Только будут колосья-кони О хозяине старом тужить. Будет ветер сосать их ржанье, Панихидный справляя пляс. Скоро, скоро часы деревянные Прохрипят мой двенадцатый час! Мариенгофу 1 Трубит, трубит погибельный рог! Как же быть, как же быть теперь нам На измызганных ляжках дорог? Вы, любители песенных блох, Не хотите ль пососать у мерина?

  Комментарии к новости 
 Главная новость дня Главная новость дня 
Update available перевод
Презентация вертел мамин сибиряк
Бланк декларации таможенной
Аюрведа лечение в москве
Образец заполнения заявления на чековую книжку сбербанк
Трансформатор твз 1 6 характеристики
Кража аккумулятора с машины статья
Методы оценки платежеспособности предприятия
Расписание автобусов воронеж харьков центральный автовокзал
 
 Эксклюзив Эксклюзив 
Цитаты на английском
Инструкция мази целестодерм
Стихи на тему информатика
Кировский вещевой рынок самара каталог товаров 2015
Белый кот продукция каталог
Угощения на день рождения ребенка
Расписание электричек на курском направлении